Ситуация в Революционной Альтернативе

Нынешняя ситуация в Р.А. вызывает справедливые вопросы у сочувствующих нашей организации. Спешим успокоить товарищей: Р.А. как организация никуда не «вступала» и вступать не собирается.

Часть РА-Тверь действительно присоединились к «Соц.Сопротивлению», однако это решение, на наш взгляд, ошибочно: тактика «Соц.Сопротивления», направленная исключительно на организацию различных митингов и кампаний, то есть акционизм, ведёт в политический тупик. Р.А. же, как организация, продолжает борьбу в тех направлениях, которые мы считаем приоритетными – рабочее движение, и создание рабочих комитетов на предприятиях, как фундаментального направления в повседневной организационной деятельности.

Так называемое «информационное сообщение», размещённое на нашем прежнем сайте неким «Н. Вихревым», является ни чем иным, как расчётливой провокацией, сотканной из лжи и больного воображения «Н. Вихрева».

 

Революционная Альтернатива

Религия – «опиум народа»

Сейчас, когда российские новости забиты сообщениями о возможном «объединении церквей»: РПЦ и РЗПЦ, важно дать социалистическую трактовку как этому объединению, так и институту церкви и религии вообще.

 

1.

«Коммунизм начинается с атеизма» (Маркс). Существует непреодолимая пропасть между мифологическим мышлением, составляющим основу религиозного видения мира, и мышлением рационалистическим – на эту тему опубликовано соответствующее исследование крупного современного лингвиста М.М. Маковского «Сравнительный словарь мифологической символики в индоевропейских языках: Образ мира и миры образов». С другой стороны, сам факт признания того, что истинное бытие лежит по ту сторону нашего мира, а его сувереном является некое трансцендентное божественное начало, не просто не совместим со ставкой на активную политическую позицию, увековечивая пассивность и смирение (как же иначе, если на всё «воля Божья»?) как образец общественного поведения, но и прямо противоречит тем целям и задачам, которые мы себе ставим – самоосвобождение рабочего класса, трудящихся. Но для этого необходимо признать, что единственным источником общественной инициативы могут быть только люди, и только от них зависит, свершаться ли те или иные социальные трансформации или нет. Что вне их межличностных трудовых отношений нет ничего. Религиозное мышление вообще и религии в частности – так же несовместимы с будущим коммунистическим обществом, как капиталистический способ производства и государственная организация.

Религиозные же объединения, такие как, например Русская Православная Церковь и Объединение мусульман России (Совет Муфтиев), являются вообще субъектами капиталистических отношений, действующими крупными капиталистическими корпорациями. Поэтому я, например, не вижу абсолютно никакого повода делать им исключение в будущем экспроприационном процессе буржуазии, только потому, что они капиталисты «религиозные».

Также я сильно сомневаюсь, что религиозные организации могут быть построены на «антиавторитарных» началах «самоуправления и прямой демократии». В основе любой веры и религии лежат догматы, которые основываются на божественном откровении. И, следовательно, 1) «простыми смертными» они ставиться под сомнение не могут, они могут лишь чтиться (этакие категорические императивы) и 2) само наличие этих догматов, делает в глазах верующих их самих божьими избранниками, раз уж Бог именно им «открыл» свои «истины» (последователям той или иной религиозной концепции). Это, товарищи, насквозь авторитарная идеология и ни какой другой она быть не может, ставь во главе её «революционных семинаристов» или не ставь. Любая религия определяется через систему догматов. Но для сохранения этих догматов в первозданной «чистоте» (изменяться они не могут, раз они «божественные откровения»), как раз и необходима церковная организация с административно-репрессивными функциями, которая бы карала за «отступничество», так как подобное поведение может навлечь на себя «гнев божий» (ведь «бог» ясно обозначил свою позицию в собственных «откровениях»). В этой системе никакая «демократия» невозможна, так как неизбежно приведёт к разночтению в понимании догматов, а, следовательно, сведёт на нет смысл «божественного откровения», его «спасительного» начала и религиозной концепции как таковой.

 

2.

Нет никакой разницы между помещением церкви, зданием епархии и особняком «нового русского» и чиновника-казнокрада. Всё это должно составить единый жилищный фонд и быть распределено между: 1) нуждающимися в улучшении собственных жилищных условий трудящимися и 2) нуждающимися в помещениях разного рода общественных и инициативных объединений трудящихся и членов их семей. (В этом смысле церкви и монастыри неплохо подойдут под подростковые кружки и секции, например, шахматы и шашки, или дискуссионные и политические клубы.)

В ходе различных дискуссии в левой социалистической среде по религиозному вопросу, может сложиться впечатление, что мы у кого-то что-то несправедливо забираем, а потом стыдливо прячем глаза и говорим, как бы в собственное оправдание: «извините, мол, так получилось». На самом деле, все церкви и храмы всех религий и всех культов никаким «верующим» не принадлежат. Все церкви и храмы в допетровскую эпоху были построены за счёт трудящегося населения (в основном крестьянства), но помимо его воли – взымание церковных поборов гарантировал аппарат принуждения сначала великокняжеского, а потом и царского правительства. Так что можно вполне без метафоры сказать, что все эти покрова-на-нерли и соборы Василиев блаженных строились на фундаменте из крови и пота «православного» мужика, и за недоимки по платежам, в том числе и церковным, многих трудящихся забивали насмерть. В постпетровскую эпоху, вплоть до наших дней, государство фактически взяло на себя прямое спонсирование церковных организаций и постройки культовых сооружений. Если для эпохи Романовых характерно прямое финансирование со стороны государства храмового строительства, то сейчас более распространено участие «бизнесменов» и государственных чиновников в «благотворительной помощи» на «восстановление» храмов: а ведь «жертвуются» средства полученные за счёт присвоения труда рабочих – либо прямого как в случае с капиталистами, либо же косвенного, как в случае с государственными чиновниками. И после всего этого, можно ли говорить о том, что культовые сооружения могут принадлежать каким-то «верующим»!

Но вот рады ли были трудящиеся такому положению, что фактически за их же счёт на них набрасывались идеологические оковы их классового закабаления и угнетения? Вот ключевой вопрос. И мне кажется, что народные массы России собственной историей уже ответили на него. Связь между радением со стороны господствующего класса о «духовности» и всё нарастающим процессом угнетения и закрепощения чувствовался со стороны трудящихся всегда. Все великие народные восстания в одинаковой мере были направлены как против князей, бояр и дворян, так и против «князей церкви», и во многих местах и против самих культовых сооружений. Посмотрите внимательно на историю «святых» Русской Православной Церкви – ¾ из них были убиты народными массами при исполнении ими их церковных обязанностей. Это ли не показатель отношения трудящихся к тем, кто набрасывал на них идеологическую удавку. Все крупные социальные движения носили наряду с антифеодальным и ярко антиклерикальный характер: движение волхвов в XII веке, Смута, восстание Степана Разина в XVII, восстание Кондрата Булавина и Крестьянская война в XVIII вв., начинались с того, что «потрошили» не только «бояр и дворян», но и «патриарших людей». Религиозный до мозга костей, по выражению Л.Н. Толстого, русский мужик в ходе революции 1905-го года жёг не только помещичьи усадьбы, но и церкви, потому, что для него они в одинаковой мере являлись символами столетий унижений и беспросветной нищеты. Они в его глазах стоили друг друга.

Поэтому помещения всех церквей и храмов всех религий и всех культов должны будут быть переданы органам революционной власти трудящихся для отправления тех нужд, которые они для этого предназначат. Передавать их «верующим» значит признавать законность сотен лет угнетения и эксплуатации, значит предавать идеалы социальной справедливости, за которые погибли сотни тысяч участников народных восстаний прошлого, это значит предавать забвению беспросветную нищету безымянных миллионов трудящихся.

Вопрос же, где верующие в таком случае будут «молиться», нас, революционных марксистов, честно говоря, совершенно волновать не должен. Это их проблемы. Пусть где хотят, там и молятся: в пещерах ли, рощах ли, специально для этого снятых квартирах – всё равно. Если у «верующих» будет действительная потребность в таковых культовых сооружениях, они сорганизуют их на общие пожертвования, так сказать «всем миром»: кто-то договорится с рабочими на пилораме на счёт досок, кто-то на заводе на счёт гвоздей, кто-то с литейщиками на счёт крестов или прочих символов, и соорудят в отведённом для этого органом революционной рабочей власти месте свой храм. Но это уже, ещё раз повторю, проблемы самих «верующих». Какое нам, революционным марксистам, до всего этого дело?

А вообще, мне кажется зря столько шуму поднимается по поводу потенциальной возможности сопротивления экспроприации церковного имущества и культовых сооружений. Посмотрите на современное поколение, на тех кому сегодня около тридцати или чуть за тридцать, а также на подрастающую молодёжь – а ведь это основные участники будущей «всемирно-исторической драмы», будущей революции! Неужели вы думаете, что они будут защищать эти храмы? Мне кажется, если революционные рабочие Советы превратят их в общественное достояние и изгонят оттуда религиозников, то этого никто и не заметит. Это чисто хозяйственная мера.

 

3.

Также, мне кажется, что борьбе с религиозностью многие искренне социалистически настроенные товарищи непреднамеренно придают этакий религиозно-эсхатологический императив, который ей совершенно ни к чему. Все антирелигиозные меры носят сугубо социально-экономический характер. Ведь это совершенно ясно, что как только свершится революция и начнётся процесс экспроприации капиталистического класса, то он неизбежно затронет и действующие религиозные организации, которые сами являются по своей сути капиталистическими корпорациями. Отсюда насильственный разгром Русской Православной Церкви и Совета Муфтиев станет в повестку дня, так как они обладают широкими возможностями для собственной контрреволюционной пропаганды. Её источники: 1) храмы, монастыри, мечети, медресе и т.п. и 2) СМИ и типографии данных религиозных организаций. А то, что такая контрреволюционная деятельность начнётся сразу же после начала революции, сомнений нет абсолютно никаких: если пресс-секретарь патриарха уже заранее грозит предать анафеме всех будущих участников возможной «оранжевой» революции в России, то что уж тут говорить о революции «красной», которая заберёт у них собственность! Тут уж одной «анафемой» дело явно не ограничится – религиозники будут средствами и людьми поддерживать контрреволюцию. Но, по крайней мере, первое мы можем у них забрать сразу, а второе, благодаря тому, что заберём первое, существенно затрудним. Сила действия равна силе противодействия. С другой стороны это и хорошо, что религиозники будут организованно выступать против революционной власти трудящихся и их институтов (а не выступить они не могут, по объективным причинам) – тем мощнее будет становиться атеистическая линия социалистической революции и сознательный разрыв трудящихся с религией.

Так что, какие тут могут быть сентиментальности? Либо мы, по меткому выражению Вольтера, «раздавим гадину», либо они будут способствовать буржуазии раздавить нас. Третьего здесь не будет.

 

4.

Мы честны и последовательны перед теми, кто воспринимает аргументы нашей агитации. Мы выступаем не за какое-то абстрактное «расширение прав и свобод», но за расширения прав и свобод для трудящихся и только для них. Но расширение прав и свобод для трудящихся, означает подавление прав и свобод эксплуататоров и угнетателей. Раз уж мы заговорили о религии и религиозных организациях, то, как уже было неоднократно показано в этой теме, интересы религиозных организаций и капиталистического класса смыкаются и, в добавок, многие религиозные организации сами являются капиталистическими по своей сути. Вот почему мы говорим о том, что необходимо будет подавлять и религиозные организации. Остальное же – гипотезы того или иного товарища о том, каким путём пойдёт это подавление и с какими трудностями объективного и субъективного характера оно может столкнуться. И нет здесь ничего «кровавого». Кровь, как показывает история всех революций, навяжут именно нам, и навяжут её именно религиозники. А не навязать её они нам не могут, в противном случае, это будет означать с неизбежностью их крушение в том качестве, в котором они существуют сейчас. Но для такого анализа необходимо быть материалистом, то есть видеть в материальной сфере вектор направления тех или иных интересов как отдельных людей, так и разнообразных человеческих коллективов. Эти объективные условия нашего анализа и есть наша отправная точка критики религии, да и всего капиталистического общества.

Но я, конечно, признаю, что для «верующих», отрицающих примат материи над духом, всё это – словесная игра в бисер. Но это только ещё одна причина, почему мы, революционные марксисты, не должны принимать в свои ряды людей, не стоящих на материалистических позициях.

 

Иван Янов

Классовый враг не в Таллинне, классовый враг в Кремле (апрель-май)

Последние несколько недель жупел “эстонского фашизма” в России и на  всем постсоветском пространстве, казалось бы, не пинал только ленивый. Антиэстонские заявления и декларации с главных проправительственных телеканалов сыплются одно за другим, прямо как из рога изобилия.

И настоящим апофеозом всей этой патриотической вакханалии стала, конечно же, праздничная речь президента Путина 9 мая. Голиаф нашел Давида. Теперь, по мнению всех официальных СМИ, у “многонационального российского народа” наконец появился таки долгожданный стимул в националистическом угаре объединяться вокруг “антифашистского” правительства Путина-Фрадкова “для отпора” очередной виртуальной мельнице - “эстонскому фашизму”. И кому, как не политическим элитам, быть наглядным воплощением этого “общенародного единения”: антиэстонская истерия объяла, казалось бы, еще  несколько недель назад, совершенно необъятное – “Единую Россию” и “Другую Россию”. Воистину, “нет преграды патриотам”!

Однако если трезво взглянуть на ситуацию вокруг Эстонии, то реакция российских властей покажется совсем в другом свете, нежели они сами хотят это представить. За всем этим шумом в СМИ в последние недели стоит вполне очевидный дрейф правящего режима – российской крупной буржуазии – ВПРАВО под напором непрерывно ухудшающегося социально-экономического положения и нарастания радикальных политических настроений в обществе. Закономерным идеологическим оформлением этого смещения вправо стало раздувание националистической истерии среди народных масс, чтобы отвлечь их внимание от собственной прогрессирующей бедности. Пропрезидентское популистское движение “Наши”, исповедующее откровенно фашистскую идеологию в духе “ein volk, ein furer, ein reich ”, становится “героем нашего времени”. Лучшего повода для заманивания протестно настроенной молодежи в проправительственные сети и придумать было сложно!

А ведь во всей этой антиэстонской СМИ-истерии НАЛИЦО лживость и двойные стандарты со стороны российского правящего класса. Да, нынешнее эстонское правительство – правительство правых радикалов, для которых снос монумента, это еще одно звено в цепи пересмотра итогов Второй мировой войны и реабилитации эстонских коллаборационистов. Все это так. НО, СУДЬИ-ТО КТО? Путин и его придворная камарилья! Путин и его придворная камарилья, которые с помпой перезахоранивают в Москве останки русского фашистского “философа” Ильина, которые в торжественной обстановке возводят монументы белым генералам Деникину и Колчаку, “героям гражданской войны”, у которых руки по локоть в крови сотен тысяч российских крестьян и рабочих! Путин и его придворная камарилья, которые проливают крокодильи слезы на могиле палача и  пьяницы Ельцина, лакейская “русская православная церковь” которых причисляет его к “лику святых великомучеников”, а после помпезно перезахоранивает останки и возводит памятники Николаю II – Кровавому!

Что это, как не “радикальный пересмотр итогов” русской революции и гражданской войны 1917-1921 годов? Получается, что у судей-то у самих “рыльце в пушку”: российскому правящему классу МОЖНО сколько угодно переписывать и переоценивать собственную историю, обкрадывая с каждым разом все больше и больше великие социальные свершения российских трудящихся в 1917-1921 годах и в 20-30 годы, а эстонскому правящему классу переписывать и переоценивать собственную историю НЕЛЬЗЯ? Нелогично как-то выходит, господа-патриоты. Если в Сибири возводится монумент Колчаку, в Саратове – Столыпину – “Вешателю” (уж, конечно, не дворян-помещиков и капиталистов), а в Москве – Николаю Романову, то, следуя этой логике, почему же нельзя снести монумент в Таллинне? Все эти события одного порядка. И если вы, господа-патриоты, вдруг все скопом, как по мановению волшебной палочки, записались в ряды “друзей” Красной Армии – а именно останки бойцов КРАСНОЙ АРМИИ, не “советской”, лежат в том злополучном таллиннском холме Тынисмяги, – то чтобы ваши возмущения были искренними, вы должны выступать РАВНО как против сноса монумента в Таллинне, так и против строительства монументов белым палачам и русским фашистам в самой России, против которых боролись красноармейцы в 1917-1921 годах. Все остальное – от лукавого. Все остальное – гнусная ложь и сознательная провокация.

Антиэстонская истерия официальных СМИ и всего сонма буржуазного российского “политического Олимпа”, всех без исключения, от Каспарова, Лимонова и Зюганова до Путина и Жириновского, есть не что иное, как провокационный спектакль, разыгранный для оглушенных потоком истеричного СМИ-шума трудящихся, и служащий одной-единственной цели – найти и создать “образ врага” для нищающих с каждым годом российских народных масс, чтобы вся справедливо накопленная в них классовая ненависть вылилась не в организованный социально-политический протест, а в контролируемую правительством националистическую клоаку.

Вообще же, по большому счету, президент Путин и премьер-министр Ансип друг друга стоят: ДВА СОВРЕМЕННЫХ ФАШИСТА у власти. Один – русский фашист, кумир абсолютного большинства всех неонацистских организаций России, от “евразийской молодежи” Дугина и Леонтьева до ДПНИ; другой – эстонский фашист, кумир всех правых радикалов Эстонии и местных ветеранов СС. И во Вторую мировую войну оба были бы по одну сторону фронта: один был бы под крылышком Власовской банды “героев РОА”, благо даже флага менять не пришлось бы. Другой же – в частях столь им любимых зондеркоманд СС. И оба бы с переменным успехом воевали против социальных завоеваний российского рабочего класса в революции 1917 года, как они это делают сейчас: антисоциальные законы Путина-Фрадкова и неолиберальная политика эстонского правительства Ансипа. Так что Путин и Ансип – политические братья-близнеcы.

Поэтому все сознательные рабочие России сегодня должны четко понимать: классовый враг не в Таллинне, классовый враг в Кремле. Российские трудящиеся не враги эстонским трудящимся: нам если и делить что, так только бедность, но ее, как показывает история, с лихвой хватит на всех. Если, конечно, не бороться за иное общественное устройство, основанное на началах социального равенства и общественной собственности на средства производства. Но эта борьба начинается с борьбы против СОБСТВЕННОГО класса банкиров и капиталистов У СЕБЯ В СТРАНЕ. Только в этом случае наш голос будет голосом искреннего возмущения и справедливого негодования, а не голосом гнусной лжи и расчетливой провокации.

 

Михаил Галайда

Венесуэла. Нефть национализирована.

С 1 мая вступил в действие указ президента Уго Чавеса о национализации нефтяных компаний: правительство Венесуэлы уже пообещало нефтяным корпорациям, что открытые инвестиции в отрасль никогда не вернутся. Указу подчинились американские компании «ConocoPhillips», «Chevron», «Exxon Mobil», британская «BP», норвежская «Statoil» и французская «Total». Управлять новообретенными предприятиями будет государственная компания PDVSA.

В числе прочих активов правительство Венесуэлы получило контроль над поясом Ориноко, содержащим крупнейшие в мире запасы сверхтяжелой нефти. На поясе уже запущены четыре проекта добычи стоимостью в 30 миллиардов долларов, которые позволят ежедневно перерабатывать 600 тысяч баррелей сверхтяжелой нефти в синтетическое топливо.

Также 1 мая правительство Венесуэлы прекратило членство страны в Международном валютном фонде и Всемирном банке, организациях, служащих инструментами влияния крупнейших транснациональных корпораций и правительства США. С МВФ венесуэльцы рассчитались еще в 1999 году, а последние 8 миллионов долларов Всемирному банку заплатили недавно: Уго Чавес заявил о том, что страна полностью погасила долг банку в середине апреля, уточнив, что в 1998 году он составлял 3 миллиарда долларов. Последние выплаты приурочили к 13 апреля, к пяти годам со дня, когда был восстановлен конституционный порядок после неудачной попытки государственного переворота, предпринятой реакционным генералитетом при поддержке правящих кругов США и крупной венесуэльской буржуазии.

Все эти меры, безусловно, шаг вперед по сравнению со многими годами властвования в стране правительства местных крупных капиталистов и транснациональных корпораций, шаг вперед на пути к социализму. Несомненно, средства, вырученные от национализации пойдут как на развитие социальной сферы Венесуэлы, так и на помощь крестьянству страны, большая часть которого все еще живет в ужасающей бедности. Но теперь, после правительственной национализации, решающее слово – за венесуэльским рабочим классом. Рабочий класс страны должен через свои радикальные профсоюзы установить рабочий контроль за PDVSA. Только тогда первомайская национализация будет «всерьез и надолго» и, самое главное, в интересах рабочего класса. Венесуэльские рабочие должны толкать правительство Уго Чавеса на путь все большей радикальности в социальной политике и все более всеохватывающей национализации в экономике, – только в этом случае «боливарианская революция» имеет шанс превратиться в революцию социалистическую.

 

Иван Янов

Критические заметки к практической работе московских товарищей

На сегодняшний момент, все левые силы Москвы – от марксистов до анархо-синдикалистов – представляют собой крайне незначительную в масштабах города силу, явно не способную ни то, чтобы вести за собой рабочий класс города, но и хоть как-то влиять на развитие событий. Всё, что они могут сегодня делать, и будем откровенны, это только лишь фиксировать события задним числом, но никак их не направлять.

И самое печальное, что нет даже понимания того, ЧТО необходимо делать, чтобы переломить сложившуюся ситуацию, используя те материальные и людские ресурсы, которые имеются сейчас в наличии. Все словно плывут по течению, довольствуясь, в лучшем случае, лишь проведением разного рода «акций», на которые приходят от силы человек 50. Нечего и говорить, что в масштабах такого мегаполиса как Москва информация о них буквально тонет в общем потоке куда более значимых событий, почти никогда не выходя, таким образом, за пределы крайне узкой левой «тусовки». В итоге, почти всегда получается, что «свои агитируют своих», плюс всем гарантировано обеспечена «засветка» в соответствующим органах. Подготовка к недавнему Социальному Форуму в Петербурге тому ярчайшее свидетельство: прежде, чем мы стали известны рабочему классу, мы попали на заметки в УБОП и ФСБ. Это ли не свидетельство того тупика, в котором сейчас находится левое движение Москвы?

Также в среде левых Москвы нет понимания того, В КАКОМ городе они живут. Это кажется парадоксальным, но только на первый взгляд. Нет ни одной статьи или даже небольшой заметки о современном социально-экономическом состоянии города: каков уровень развития промышленного производства, строительства и транспорта, ключевые отрасли, количественные данные по отраслям – объём и ценность выпускаемой продукции, общее место каждой отрасли в экономике города и страны в целом, концентрация производства и монополизация; наёмные рабочие, общая численность наёмных рабочих и их совокупный процент по отношению к нерабочему населению города, распределение наёмных рабочих по отраслям производства (общее соотношение наёмные рабочих, задействованных в промышленном производстве и сфере услуг, а также их распределение между различными отраслями, как в промышленности, так и в сфере услуг), концентрация наёмных рабочих, как по отдельным отраслям производства, так и внутри отраслей по отдельным предприятиям, половозрастной состав, доля иногородних и иностранных наёмных рабочих (как по отдельным отраслям, так и в производстве в целом; их концентрация), заработная плата, её соотношение с прожиточным минимумом в городе, и т.д. А ведь разнообразного и всестороннего статистического материала сейчас более чем предостаточно. Ленин написал свою знаменитую работу «Развитие капитализма в России» на куда более скудном материале царской цензуры, но от этого её ценность для расстановки акцентов в практической борьбе социал-демократии конца XIX – начала XX не становится меньшей.

Мало того, что нет соответствующих исследований, хотя бы даже и набросков и грубых мазков, самое главное – нет и понимания их необходимости. А ведь эти социально-экономические исследования нужны не ради красного словца. Они нужны для того, чтобы, определив ключевые отрасли народного хозяйства, идти туда, устраиваться на предприятия и вести пропаганду изнутри, создавать там партийные ячейки и рабочие комитеты. Только так, завладев умами трудовых коллективов ключевых предприятий экономики, левые смогут стать реальной самостоятельной политической силой и схватить буржуазию «за горло». Но этот путь труднее и кропотливее, чем путь надувания мыльных пузырей – устраивать разного рода «акции», а потом купаться в обманчивых лучах самопиара.

На мой взгляд, ключевым для такого мегаполиса как Москва, объединяющего в единый экономический организм около 22 млн. человек (15 млн. собственно москвичей и 6,6 млн. жителей Подмосковья), является транспорт. Московская железная дорога и Московский метрополитен – вот нерв экономики не только города и Подмосковного региона, но и, без преувеличения будет сказано, всей России, если учесть значение Москвы в общероссийском производстве и концентрации капиталов.

Значение Московской железной дороги трудно переоценить. На столичной магистрали трудятся 128 тыс. человек. В районе тяготения дороги проживает почти треть населения страны (27%). Говоря о роли и месте Московской железной дороги в компании «Российские железные дороги» следует особо подчеркнуть, что это, прежде всего, пассажирская дорога. Сегодня МЖД осуществляет 50% всех пригородных перевозок компании и 25% дальних. Столичная магистраль обеспечивает 30% доходов компании от этого вида деятельности. Успешно эксплуатируется интермодальная транспортная система Павелецкий вокзал – аэропорт Домодедово. С ее созданием впервые в России были объединены в единый технологический комплекс два вида транспорта – железнодорожный и воздушный. Услугами аэроэкспрессов в только текущем году воспользовались 2 млн. человек, что составляет 22% от общего количества авиапассажиров. Помимо пассажирских перевозок, в МЖД важную роль играет транзит грузов. Не менее трети всех грузовых перевозок ОАО «РЖД» следуют транзитом через Московскую железную дорогу. В этом плане, МЖД – узловой пункт транзита грузов, связывающий воедино юг, север и восток России. Забастовка на Московской железной дороге парализовала бы экономику сначала Московского региона, а потом и всей России. Вот почему работа на МЖД должна являться для левых Москвы приоритетной. Тем более что условия, в которых трудятся эти 128 тыс. рабочих, отнюдь неодинаковы.

Московский метрополитен, в свою очередь, – ключевое предприятие для московской экономики. На предприятии трудятся 35 тыс. человек. Это основа транспортной системы столицы. Он надёжно связывает центр города с промышленными районами и жилыми массивами. На сегодняшний день доля Московского метрополитена в перевозке пассажиров среди предприятий городского пассажирского транспорта столицы составляет 57%. Только метрополитен может обеспечить быструю доставку большого количества пассажиров из одного района Москвы в другой: средняя дальность поездки пассажира в метро составляет 13 км. Трудно себе представить, какие бы последствия имела забастовка рабочих метрополитена, но, как говорится, было бы счастье, да несчастье помогло. В 2005 году на юге Москвы разразился мощный энергетический кризис, повлёкший за собой обесточивание на несколько дней значительной части города, в том числе и линий Московского метрополитена. Как результат, экономическая жизнь города оказалась полностью парализованной. Люди, чтобы добраться до работы пытались воспользоваться автомобильным транспортом, что сразу привело к транспортной перегрузке московских автомобильных дорог. Выяснилось, что дорожное хозяйство мегаполиса рассчитано в лучшем случае на четверть от общего количества автомобилей, которым располагают жители Москвы. Многокилометровые пробки, только довершили всеобщий транспортный паралич. Вот почему, работа в Московском метрополитене для левых также должна являться приоритетной.

Также для работы московских товарищей на Московской железной дороге и Московском метрополитене имеются ряд благоприятных обстоятельств, а именно – наличие московской регистрации. Это позволит активистам не только вести социалистическую пропаганду, но и получать достаточную заработную плату для проживания в городе.

Левые силы Москвы, да и других городов России, сегодня крайне малочисленны. Поэтому как никогда остро стоит проблема концентрации скудных наличных ресурсов на ключевых «прорывных» направлениях. Распыляться в этих условиях – значит попусту терять драгоценное время. Основывать свою практическую работу на разного рода «акциях», а сейчас ВСЕ левые Москвы, за исключением разве что РРП, да и то их тактика в рабочем движении далеко не бесспорна, строят свою повседневную деятельность вокруг да около разного рода «акций» – значит заниматься самолюбованием и надуванием политических мыльных пузырей, и продолжать такое состояние, когда левое движение совершенно изолировано от рабочего класса города.

«Дорога в тысячу ли начинается с первого шага…»

 

И. Янов

Левые и аграрный вопрос

Что есть аграрный вопрос в современной России, и какую политическую позицию должны занимать революционные социалистические организации по отношению к селянам, – эти вопросы остаются пока открытыми. Однако в преддверии очередной посевной не менее актуальными. В современном левом движении, наблюдается довольно смутное представление о том, а что же, собственно, хочет сегодня «деревня», и как использовать эти чаяния селян для закрепления успеха грядущей социалистической революции, которая, несомненно, будет носить рабочий, городской характер, и на селе.

Для этого же необходимо четко представлять себе следующее: какие проблемы стоят перед аграрным сектором и как они могут быть решены. А их, на наш взгляд, три.

 

1. Проблема долгов сельскохозяйственных предприятий по кредитам всевозможным банкам.

С активным включением РФ в мировой рынок в начале 90-х гг. прошлого века, произошло активное включение и сельского хозяйства России в глобальную экономическую систему – на внутрероссийском аграрном рынке появилась конкуренция со стороны импортной продукции. Но так как себестоимость российской продукции априорно выше, чем её импортных аналогов (здесь решающий фактор – природно-климатические условия), то сельское хозяйство стало неизбежно убыточным. Поэтому, чтобы покрывать отрицательное сальдо доходов и расходов (расходы здесь, естественно, превышают доходы), сельскохозяйственные предприятия (бывшие колхозы) стали залезать в долговую кабалу к банковскому капиталу, под залог, естественно, собственного имущества.

Сейчас, когда рынок стабилизировался, сложилось следующее положение: часть сельскохозяйственных предприятий полностью разорилось и прекратило своё существование, а их имущество было либо распродано «с молотка», либо банально расхищено (таких навскидку – где-то 50%); часть находится на грани разорения, работая, в основном, на погашение ранее взятых кредитов, сельские рабочие в них, как правило, влачат нищенское или полунищенское существование (таких – около 40%); а часть (в основном тех, которые находятся вблизи крупных городских центров, и особенно, около Москвы и С.-Петербурга) работает довольно успешно, но тяжесть ранее набранных финансовых кредитных гирь, тянет и их ко дну (в них, конечно, средний рабочий получает по сельским меркам относительно неплохо, но средств на развитие аграрного производства у них уже не хватает: на обновление машинно-тракторного парка, приобретение удобрений, ГСМ и т.д.; их – не более 10%). Доля же фермерских хозяйств незначительна, и не превышает 2-3% от общего числа занятых в аграрном секторе и соответствующей доли от общего объёма сельскохозяйственного производства, поэтому в контексте данного анализа этой категорией можно пренебречь.

Вот почему мы выдвигаем тезис списания долгов сельскохозяйственных предприятий по кредитам – это приведёт к некоему состоянию tabula rasa, «чистого листа» в аграрном секторе. А это прямые выгоды для сельских производителей: с одной стороны, «на ладан дышащие» 40% сельскохозяйственных предприятий смогут без особого ущерба для собственной рентабельности повысить материальный уровень своих работников и начать постепенно вкладывать в развитие производства (за счёт средств, шедших ранее на погашение задолженностей), а с другой – 10% успешных сельскохозяйственных предприятий смогут вложить освободившиеся средства в дальнейшую интенсификацию производства (закупку техники, удобрений и пр.).

 

2. Проблема диспаритета цен на сельскохозяйственные и промышленные товары.

В сельском хозяйстве цены диктует перерабатывающее звено, ибо оно непосредственно создаёт готовый продукт. Собственники перерабатывающих предприятий, как и капиталисты в любой другой сфере производства, стремятся лишь к одному – максимизации прибыли. Поэтому им выгодно держать закупочные цены на как можно более низком уровне, но продают они уже готовый продукт по среднерыночной цене. И это в лучшем случае – если они в своём регионе или группе регионов монополисты, то цены зависят уже во многом от них самих и от покупательной способности жителей того или иного региона. Например, ситуация с молоком в Тверской области: сельскохозяйственные предприятия сдают молоко на молокозаводы по 5-6 руб./литр, а в магазинах, цена пакета молока – от 15 руб./литр и выше. Чистая прибыль здесь – 5-7 рублей с литра, за вычетом расходов, связанных с пастеризацией молока, упаковкой, транспортных расходов по его доставке и магазинной наценки.

Эта положение также не даёт возможности реально работающим сельскохозяйственным предприятиям, с одной стороны повысить материальный достаток своих работников, а с другой – интенсифицировать производство. Ещё один существенный аспект этой проблемы – оплата сверхприбылей собственникам перерабатывающих предприятий ложится целиком и полностью на плечи городского рабочего класса.

Поэтому национализация перабатывающих предприятий позволит, с одной стороны, поднять закупочные цены на сельхозпродукцию, а с другой – снизить цены для потребителя (городских рабочих). А от этого – ощутимая выгода как сельскохозяйственным предприятиям, так и рабочим города.

 

3. Проблема налогового пресса.

Сейчас существует превеликое множество различных налогов на сельскохозяйственного производителя, начиная от федеральных и региональных, и заканчивая местными. Взимаются они исключительно в денежной форме. То есть для того, чтобы их оплатить необходимо, встраиваться в существующую рыночную систему. Но так как рыночную конкуренцию российский сельский производитель по многим параметрам объективно проигрывает своим как западным, так и восточным соперникам, то налоговое бремя ложится ещё одной удавкой на шее у российского сельского хозяйства.

Выдвигая требование замены всех существующих налогов (федеральных, региональных и местных) единым продовольственным налогом в размере не более 1/10 части от урожая, мы преследуем две цели: а) сбросить последние цепи, что сковывают развитие российского сельского хозяйства, и б) гарантированно обеспечить продовольствием городское население, ибо 1/10 часть от урожая при современном уровне развития сельского хозяйства – вполне достаточно для этих целей, по крайней мере, на первое время. Контролировать же и осуществлять сбор налога должны будут органы революционной рабочей власти: нужно будет любой ценой не допустить голода. Но тут нельзя сбрасывать со щитов и морально-экономический эффект от последовательного проведения в жизнь этих трёх моментов, касающихся раскрепощения сельского хозяйства.

Вообще же будущее, на мой взгляд, за агро-городами, которые бы соединяли в себе, на современной промышленной основе, черты как промышленного, так и аграрного производства. Это единственный путь обеспечить город продовольственной автономией, которая сделает его менее уязвимым перед угрозой экономической блокады со стороны капиталистического окружения и ослабит его зависимость от перипетий классовой борьбы в деревне.

Очертание будущего коммунистического устройства на селе, данное в «Манифесте Коммунистической партии»: принадлежность земли всему обществу, организация аграрного производства также как промышленность и сфера услуг, запрещение использования наёмного труда, коллективы сельскохозяйственных рабочих как основная производственная единица, – мы ни в коем случае этими тремя тезисами «аграрной программы» не отменяем, наоборот – намечаем более конкретные пути его реализации. Поэтому базисное коммунистическое положение о том, что земля принадлежит всему обществу – не только абстрактное утверждение, но и практическая установка: «Нет купле-продажи земли!»

 

Также уместен вопрос, почему мы выступаем за списание долгов только сельскохозяйственных предприятий, не упоминая промышленные? Потому что промышленные будут национализированы, так как они уже сейчас, по сути, образуют единый целостный организм даже не только в масштабах одной России, но и мира (миро-экономика, по И. Валлерстайну). Вопрос лишь в том, на каких началах будет строиться эта целостность, а это и есть основной вопрос каждой революции последних двух столетий. Поэтому вопрос о списании долгов промышленных предприятий, предприятий транспорта и связи в этом контексте абсурден – органы революционной рабочей власти национализируют предприятия промышленности, транспорта и связи, организуют их работу по единому производственному плану, и начнут строить новое общество, где старым категориям место вряд ли найдётся.

С сельскохозяйственными предприятиями всё намного сложнее – их нельзя «так просто» национализировать, так как с одной стороны, крайне низок уровень революционного сознания у сельских рабочих, а с другой – они не столь органично вписаны в капиталистическую структуру производства, как промышленные предприятия – они могут существовать и относительно автономно от капитала (полунатуральное хозяйство). Поэтому с сельским хозяйством надо обращаться очень осторожно – кто же, кроме него, пока не будут созданы агросектора в городской и пригородной черте, накормит восставших городских рабочих?

С другой стороны, классовое сознание, как писал Г. Лукач и доказывал В. Райх, не статично, а динамично. Социальные восстания освобождают. Вполне возможно, что революционные сельские пролетарии последуют примеру своих городских товарищей и также, в свою очередь, активно поддержат национализацию и коммунизацию, как, например, это произошло в Испании в 1936-1937 гг. Это тоже не исключено. Но, как говорит народная мудрость, «надейся на худшее, а лучшее – само придёт».

М
ихаил Галайда

Тверь. Власть и Капитал против Труда (февраль-март)

Подписание трёхстороннего соглашения между областной администрацией, областными объединениями предпринимателей и профсоюзов стало уже традицией. Причём для тверских рабочих традицией далеко не доброй. Срок предыдущего соглашения истёк в начале нынешнего года, поэтому 21 февраля в здании администрации Тверской области власть имущие, капиталисты и профбоссы собрались вновь, чтобы обсудить подготовленный областной властью новый проект «Регионального соглашения» на 2007 – 2009 годы.

Кто будет задавать тон на «трёхсторонней комиссии» стало ясно уже с самого начала по тому, как расселись её участники. Места во главе овального стола заняли первый замгубернатора Михаил Бершадский и руководитель департамента экономического развития Андрей Лошаков. По левую руку от них сели представители профсоюзов во главе с бессменным председателем Валерием Корешковым, а по правую – представители предпринимателей, представленные издателем Алексеем Ушаковым и директором ЗАО «Хлеб» Ниной Болговой. Всё это напомнило сцену из известного голливудского кинофильма «Кулак», где исполнитель главной роли профсоюзного активиста Сильвестр Сталлоне вёл свои первые переговоры с владельцами крупной автотранспортной компании. Правда, в отличие от киногероя Сильвестра Сталлоне, тверские профбоссы не рискнули сесть напротив представителей власти, чтобы создать хотя бы видимость собственной независимости.

Подстать положению за столом была и раболепная речь Корешкова. Он заверил представителей администрации области в абсолютной лояльности по отношению к региональной власти руководимых им профсоюзов. «Мы все вместе плывём по течению» было его резюме, и по его словам, «только за столом переговоров мы [власть, профсоюзы и предприниматели] можем решать все важнейшие проблемы». Для господина Корешкова не секрет, конечно, что «все важнейшие проблемы» для рабочих никогда не решаются «за столом переговоров»: не «переговорами» рабочий класс Франции в прошлом году поставил на колени зарвавшееся в своей антирабочей политике собственное правительство, а всеобщей политической забастовкой, и не «переговорами» в середине февраля этого года рабочие петербургского завода «Форд» заставили администрацию подписать выгодный им коллективный договор, а бессрочной забастовкой, – всё это господин Корешков прекрасно знает, и тем подлее его подхалимаж. Предприниматели-капиталисты понимают лишь один язык, язык прибыли, и становятся сговорчивыми только в одном случае, – когда они эту прибыль теряют.

Однако и в столь подобострастном по отношении к власть и капитал имущим выступлении Корешкова нет-нет, да и прорывались нотки недовольства. Так, по его словам, в ряде отраслей экономики заработная плата «ниже средней по области». «Около 20% работников» живут на доходы «ниже прожиточного минимума». И самое главное – существует проблема с заключением коллективных договоров. Все чаще и чаще эта оговоренная Трудовым кодексом инициатива профсоюзного актива встречает противодействие со стороны предпринимателей.

Более откровенной, чем давно запродавшийся за тридцать серебряников Корешков, была другой представитель областной федерации профсоюзов Вера Легалина. Может потому, что сама ещё в недавнем прошлом возглавляла профком ныне разваленного «Химволокно», и на собственном опыте убедилась в иллюзорности «социального партнёрства» рабочих и хозяев. Она обратила внимание на многочисленные факты не только препятствия к деятельности первичных профсоюзных организаций со стороны предпринимателей, но и прямого давления хозяев с целью ликвидации влияния профсоюза. В качестве примера, она привела знакомый ей не понаслышке случай с «Химволокном». Ситуация привела к настоящему беспределу со стороны хозяев предприятия, когда нарушения трудового законодательства были возведены в систему. Упомянула она и грядущую ликвидацию социально значимого для Твери ткацкого производства на бывшем хлопчатобумажном комбинате «Пролетарка», где большинство подпадающих под сокращение работников составляют женщины. Итог её речи был неутешительным: «Не такое уж и радужное у нас положение».

Взявший слово от имени предпринимателей области Алексей Ушаков также заверил представителей областной власти в своей полной её поддержке: «мы являемся естественными союзниками власти». Однако, по его мнению, вопрос о повышении заработной платы до уровня прожиточного минимума «не так прост». Поднятие зарплат в области до уровня прожиточного минимума накладывает-де «дополнительные издержки на прибыль малого и среднего бизнеса», многие представители которого пока «не готовы пойти на такой шаг». Видимо, следуя логике господина Ушакова, те 20% рабочих, живущих на доходы ниже прожиточного минимума, «готовы» и дальше продолжать жить в самой настоящей нищете, «шаг за шагом», вслед за инфляцией, погружаясь, всё глубже и глубже на самое дно общества.

Несмотря на это заявление Ушакова, господин Бершадский всё же «выразил надежду» на то, что по истечению 2007-2009 годов заработная плата в области будет не ниже прожиточного минимума. На чём основана эта «надежда», он, конечно же, не сообщил, однако как положительный пример, он привёл государственных служащих региона, зарплаты которых уже сегодня существенно выше уровня прожиточного минимума. Эта реплика первого заместителя губернатора вызвала невольные улыбки собравшихся. Мало кто из них сомневался, что заработные платы чиновников областной администрации «существенно выше прожиточного минимума». Всем понятно, что у нас не Франция, где государственные служащие получают немногим больше высококвалифицированного работника, и для отстаивания своих прав имеют даже собственный профсоюз, нередко проводящий забастовки за повышение жалования.

Вялое подобие полемики между лидерами профсоюзов и господином Бершадским вызвал пункт «Регионального соглашения», фактически дающий «зелёный свет» тем из предпринимателей, который хотят провести на своих предприятиях массовые увольнения работников. Представители профсоюзов попытались, было, выступить за отмену или хотя бы смягчение этого пункта, однако господин Бершадский жёстко встал на сторону его первоначального варианта. По его мнению, массовые увольнения – это исключительно «моральная ответственность работодателя». Профбоссы молча согласились и с этим.

В конечном итоге, все стороны трехсторонней комиссии остались довольны предложенным текстом, и решили провести «торжественную церемонию» его подписания в областном Доме Союзов. Руководство областных профсоюзов в очередной раз, как ни в чём не бывало, переступило через интересы рабочего класса. Вот почему ничем иным, кроме как сговором Власти и Капитала против Труда «Региональное соглашение» не является.

 

Михаил Дронь

Тверь. «Доступное жилье» доступно для богатых, но не для бедных.

Проблема с жильем как в Тверской области, так и в России в целом, стоит очень остро. Цены на квартиры стремительно растут и, вдобавок ко всему, полностью отсутствует государственное социальное строительство. Все это вместе взятое делает «жилищный вопрос» с каждым годом всй более и более политически актуальным для молодых рабочих и работниц, только начинающих свою трудовую деятельность.

В этой связи показательной была недавняя встреча с «тверской общественностью» курирующего национальные проекты в регионе замгубернатора области господина Серковского, на которой он подвел итоги по нацпроекту «Доступное жилье» за 2006 год и поделился планами на текущий 2007 год. Эта встреча наглядно показала ОТНОШЕНИЕ власть имущих к жилишным нуждам трудяшихся, то, в чьих КЛАССОВЫХ интересах реально, а не на словах, действует современная российская власть.

Так, по словам господина Серковского, основные параметры, планировавшиеся на  прошлый год, «в основном выполнены». Ввод жилья составил чуть более 350 тысяч квадратных метров. Как заметил господин Серковский, хотели выйти на рубеж 400 тысяч, но «не получилось»: виной тому – «инертное отношение» к проекту муниципальных властей, не пожелавших «изыскивать внутренние резервы». Объем выданных ипотечных кредитов в прошлом году оказался «выше запланированного». Так «рабочая группа планировала выдать ипотечных кредитов на сумму порядка 538 миллионов рублей», а заявок поступило «на более чем 1 миллиард 100 миллионов рублей». Поэтому, по словам господина Серковского, на 2007 год объем ипотечных кредитов для региона будет «существенно увеличен». При том, что объемы строительства останутся на прошлогоднем уровне: на 2007 год от муниципальных образований поступили заявки на строительство только 350 тысяч квадратных метров, что меньше даже показателя 2006 года.

Все эти цифры свилетельствуют явно не в пользу декларируемой «доступности» жилья: при практически одинаковых объемах строительства в 2006 и 2007 гг., объемы выданных ипотечных кредитов только в течение 2006 года выросли более чем в два раза, и в нынешнем 2007 году продолжат расти. А ведь это означает только одно: богатым стало «доступно» за счет бюджета покупать себе БОЛЕЕ ДОРОГОЕ жилье.

Показателен и социальной состав взявших ипотечные кредиты. Именно в этом пункте нацпроект наглядно демонстрирует свою отнюдь не «доступную» для трудящихся сущность. Так, по словам Юрия Серковского, на долю граждан со средними доходами приходится только 1% выданных ипотечных кредитов, а на долю работников предприятий, включая и управленческий персонал, приходится всего 4%. Остальные 95% выданных ипотечных кредитов почти равномерно распределяются между «гражданами с высоким уровнем доходов и государственными служащими».

То есть иными словами, сущность нацпроекта «Доступное жилье» состоит в том, чтобы используя деньги ВСЕХ налогоплательщиков, в том числе и простых рабочих, из зарплаты которых каждый месяц регулярно вычитаются государственные 13%, улучшать жилищные условия ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО двух социальных групп: буржуазии и государственных бюрократии; инвестировать средства бедных в комфорт богатых.

 

Иван Янов

Масленица как мечта

Не боюсь ошибиться, если назову прошедшую в Твери в воскресенье Масленицу самым массовым праздником, уступающим по размаху, разве что Новому году и Дню города. В городском саду было просто не протолкнуться от наплыва желающих «провести зиму» и посмотреть на горящее чучело главной виновницы торжества. Да и в центре города, даже по праздничным меркам было довольно-таки многолюдно. Все это наглядные симптомы того, что старый языческий праздник, тлевший в глубине крестьянского народного сознания до начала XX века, вновь возрождается столетие спустя.

Русская православная церковь долго и безуспешно пыталась бороться с народными верованиями, традициями, ломать народное сознание сообразно универсалистской доктрине христианства, но в России из этой затеи не вышло ровным счетом ничего, как не вышло ни в какой другой стране мира: везде и всюду живое народное творчество оказывалось сильнее сухих догматов. В конце концов, церковные иерархи вынуждены были махнуть рукой на уже было начатую «культурную революцию» и просто «перекрестить» старые языческие праздники, дав им новые, более политкорректные «христианские» имена. Так появились День Ильи Пророка вместо Перунова дня, Рождество Христово вместо языческого праздника Рождения Солнца у всех народов мира, День святого Иоанна Крестителя вместо Праздника Купалы. Перечислять эти заимствования можно очень и очень долго, им нет конца и края.

В число таких «перекрещенных» праздников попала и Масленица. Изначально, в языческие времена, Масленица приходилась на последнюю неделю года, который начинался тогда не 1 января, как сейчас, а 21 марта – в день весеннего равноденствия. Только в позднее средневековье церковь окончательно привязала масленичную неделю к Пасхе, пытаясь, тем самым, отобрать у праздника его изначальный смысл – встречу весны, как начала подлинного нового года, где круглый блинчик символизирует солнышко, очнувшееся после зимней спячки для того, чтобы поделиться переполняющей его радостью с людьми и природой. Одаривать своим теплом не только соскучившегося по нему после зимы человека, но и Мать-Сыру-Землю, без чего были немыслимы ни земледельческий цикл, ни жизнь простого крестьянина. Именно поэтому Масленица – «честная, широкая, веселая».

Масленичная неделя по представлению наших предков подводила итог уходящему году. Именно поэтому, например, каждый день масленичной недели имел свое особое название. Церковная традиция, к счастью, не сумела до конца вытравить их из народной памяти. Понедельник – «встреча». Вторник – «заигрыш». Среда – «лакомка». Четверг – «разгуляй». Пятница – «тещины вечера». Суббота – «золовкины посиделки». Воскресенье, последний день перед новым годом, – «прощенный день».

На Масленицу люди пировали, надевали маски, ходили в гости, угощали друг друга вином и блинами. Непременный атрибут Масленицы – блин, наиболее ярко иллюстрирует эти народные представления. Круглый блин был символом Ярилы – бога Солнца, от превратностей движения по голубому небосклону которого целиком и полностью зависела жизнь древнего земледельца. Наши предки веселились, дабы показать, что жизнь сильнее смерти – ведь весеннее равноденствие это и есть свидетельство вечного торжества Жизни, победы обновления над застоем и заскорузлостью, надежда на Рассвет среди царящей Полночи.

Нынешний праздник Масленицы в горсаду заметно отличался от своих более древних исторических предшественников, точно так же, как современное индустриальное общество существенно отличается от обществ аграрных. Технологии ушли далеко вперед и сейчас уже трудно представить себе праздник без современной звуковой аппаратуры и вездесущих ди-джеев. Однако все же не могла не броситься в глаза одна деталь: «буйства и веселья», по сравнению с древностью, меньше не стало. Даже, скорее, наоборот – с каждым годом количество выпитого алкоголя постоянно растет. Но алкоголь – это социальное явление, обреченная на провал попытка уйти от неустроенности повседневной жизни в прекрасное далеко глубин архаического подсознания, чтобы создать из иллюзий, порожденных бутылкой, подобие соломинки, за которую можно потом жадно, как утопающий, ухватиться. Вот почему алкоголь, это всегда «сны о чем-то большем». Все это вместе взятое выдает у людей потребность в настоящем Празднике, отголоски которого как эхо доносятся к нам из отдаленного прошлого, вызывая все новые и новые приступы непонятной ностальгии.

Этому есть свое объяснение. То, что в аграрном обществе было моментом соучастия сообщества в роскошном растрачивании жизни, невозможно для современного буржуазного общества: общества без сообщества и без роскоши для трудящегося большинства. Когда его вульгаризированные псевдо-праздники, пародии на диалог и на дар, назначаемые и низвергаемые по малейшей прихоти политических временщиков, побуждают к излишним экономическим тратам, они сводятся лишь к разочарованию, всегда компенсируемому обещанием нового разочарования.

В этом, наверное, и кроется секрет народной популярности Масленицы, как мечты о вечном торжестве Жизни, победе обновления над застоем и заскорузлостью, надежде на Рассвет среди царящей Полночи.

 

Михаил Дронь

Тверь. Рабочий класс Твери против буржуазных выборов! Городская дума – парламент богатых!

Мартовские выборы в городскую думу – это всего лишь очередной красочный спектакль, где за власть, используя все самые грязные способы и средства, борются различные группы буржуазии, стоящие за широкими «бюллетенчатыми» спинами тех или иных кандидатов. Даже если кандидаты от рабочих и присутствуют в предвыборных списках – мы имеем в виду от рабочих, а не от бюрократов из КПРФ, – то это всё равно ровным счётом ничего не меняет в общей механике этого спектакля.

Какое нам, рабочим Твери, дело, какой член господствующего класса будет нас представлять и подавлять очередные два года в «городском парламенте»?

Весь механизм выборов и структура власти созданы таким образом, чтобы сохранить существующую систему эксплуатации и угнетения трудящихся в неизменном состоянии и любой ценой. Тщетны надежды на излечение нынешней бедности и нищеты трудящихся парламентом богатых, которые если и будут кому-то реально помогать, так только своим и без того тугим кошелькам.

Вся существующая политическая система с парламентской болтовнёй, геббельсовской пропагандой ОРТ и РТР, продажными ментами и показными выборами, создана и существует лишь для того, чтобы защищать власть и собственность правящего класса, «элиты». Защищать тех, кто паразитирует на теле общества, ворочает богатствами, полученными присвоением результатов труда людей, создающих все материальные блага на земле – рабочих. Все действия властей всегда будут направлены на максимальное увеличение прибыли «хозяев жизни», а, следовательно, на всё большее ограбление трудящихся.

Поэтому верхом глупости было бы с нашей стороны, со стороны рабочих Твери, прямо или косвенно участвовать в буржуазных игрищах под названием «выборы». Если бы выборы что-то действительно меняли, то их бы давно отменили!

Менять лица в результате выборов можно сколько угодно, капиталистическая система организации труда останется в неизменном виде. Буржуазия никогда добровольно не откажется от возможности эксплуатировать рабочих только потому, что в день голосования одних бумажек в урнах окажется больше, чем других.

 

Поэтому мы, «Революционная Альтернатива», говорим сегодня:

 

К чёрту всех депутатов, мэров, губернаторов, президентов и прочих бюрократов, буржуев и политиков! Зачем нам, рабочими, нужны посредники, поводыри и пастухи, чтобы распоряжаться собственной судьбой и результатами своего труда?

Реальная альтернатива всему этому, способная изменить положение трудящихся – это демонтаж существующей парламентской системы властвования богатеев и замена её снизу доверху органами власти рабочих, выбранных из своей среды общим собранием трудового коллектива, подотчётных ему, и сменяемых в любой момент. Любой представитель власти должен быть зависим от выдвинувшего его трудового коллектива, и сменяем им в любое время простым голосованием.

Всё остальное – несерьёзно. Всё остальное – демагогия.

Все политиканы обещающие «всеобщее благо» в случае прихода их или их партий к власти при существующей системе, какими бы лозунгами они не прикрывались, даже самыми «коммунистическими», на самом деле хотят только одного – самим сесть на шею трудящимся и пролезть на рабочей хребтине во власть. Все они враги.

Сила же рабочего класса в организованности, солидарности и социалистической сознательности. Организовывайтесь для борьбы!

 

Революционная Альтернатива (Тверь)